ОСНОВЫ ИКОНОПИСИ

Православный интернет курс. Обучение Иконописи. Основные иконописные школы. Иконографический сюжет Страшного Суда.

Лекция №5

Обучение Иконописи 

Лектор: Иерей Олег Степанов

от 11.12.2014

Православные катехизаторские курсы при Киевской Духовной Академии Киево-Печерской Лавры. Православный интернет курс.

Предыдущая лекция №4 по этой ссылке.

 

ТЕМА: ОСНОВНЫЕ ИКОНОПИСНЫЕ ШКОЛЫ IV-XVI вв.:

Сейчас иконопись имеет разные направления, разные школы, разную технику письма и технологию изготовления. В некоторых школах обучают несколько месяцев, в некоторых несколько лет, но главное, что внутреннее делание возрождается, люди молятся в новых храмах, перед новыми иконами, традиция возрождена, связь тысячелетий не прервалась. Та, которая начиналась в Иерусалиме, Фессалониках, Коринфе, Константинополе, Каппадокии, Афоне, Кипре, Грузии, Греции, Сербии и, наконец, на Руси, в Киеве, Чернигове, Новгороде, Пскове, Москве и распространилась по всей вселенной, воплощая невидимое в видимое.

Как раньше, так и сейчас, иконописные школы устраиваются в монастырях и скитах: Троице-Сергиевой Лавре, Псково-Печерской, Почаевской, Киево-Печерской Свято-Успенских Лаврах; при духовных школах, институтах, академиях и семинариях. Хотя не все иконописцы становятся монахами, но работают, как правило, при монастырях. А монастырь – строгие молитвенные правила, распорядок дня, сочетаются с иконотворчеством. Можно сказать, что икона там твориться прямо в храме. От благословения, выбора и подготовки доски, письма, до освящения и установки в иконостасе или киоте храма. А сейчас, когда восстанавливаются и строятся множество храмов, заказов на писание икон или даже целых иконостасов, очень много. Но знать технологию подготовки доски, ее грунтовки, каноны письма, секреты красок, золочения, лишь пол дела. Нужно знать Евангелие и блюсти себя в благочестии, чистоте сердца, умном делании. Так как иконопись, по слову князя Е.Трубецкого – это «умозрение в красках», где таинственно присутствует тот, кто изображен. Поэтому икона воспринимается, как благодатная святыня, через которую по молитве может оказываться чудотворное воздействие на человека. Как же должно быть чисто духовное зрение иконописца, чтобы вызвать к жизни на древе совершенные образы невидимого мира…

Всего около 30 основных, и каждая школа имеет свои особенности (композиция, пропорции, цветовая гамма, техника письма, символизм и т.д.). Каждая заслуживает глубокого изучения, но не может быть освещена в полной мере для слушателей курсов, а только для иконописцев, которые смогут ознакомиться с ними в теории и практике.

Иерусалимская, Синайская, Кападокийская, Коптская (Северо-Африканская), Критская, Северо-Греческая – (Афонская школа – греч. монах-иконописец Пансилини), Кипрская, Столичная (Константинопольская), Византийско-Романская (Македонская), Сицилийская (связь с Константинопольской и влиянием готики), Грузинская (Иверская), Балканская (Сербская, Болгарская, Румынская, Западно-Украинская), Киевская, Московская, Тверская (провинциальная школа), Новгородская, Северорусская, Ярославская – продукт Ростовской школы (провинциальной Московской), Курская, Ново-Московская, Ново-Греческая, Суздальская и Ростово-Суздальская, Устюжская, Палехская, Мстерская, Псковская, Ростовская, Белорусская.

Синайская (Египетская)

Spas_vsederzhitel_sinay

Одна из древнейших.

Есть, по крайней мере, одна синайская икона, которую знают, наверное, даже люди, далекие от Церкви. Знаменитый Христос Пантократор, одно из древнейших иконописных изображений Христа, был написан в Константинополе в середине 6 века и подарен Синайскому монастырю.

А что вообще представляет из себя синайская иконопись?

Искусствовед Галина Колпакова в одной из своих книг отмечала: «В синайской иконе нет ни каноничности, ни оглядки на образцы. И это не только потому, что образцов не существовало. Спонтанность и индивидуальность созданного воспринимаются как результат некоего ясновидения, как свидетельство сильной и живой веры и не могут быть переведены в плоскость рассчитанной системы».

Характерные черты:

- благородные лица

- тени сдержанные (не резкие)

- румянец

- анатомичность

- пропорциональность

- в орнаменте много золота

Северо-Греческая (Афонская школа)

nedremlechee_oko_severo-grecheskaya

Афонская школа – греч. монах-иконописец Пансилини.

Характерные черты:

- округлость лиц

- нежные зеленые тени

- розовые румянцы

- выбеленные лица

- каштановые до рыжего волосы (уложенные)

- плавность

- нет театральности в положениях фигур

- плавные пробела

- одежды яркого света

- золото только на фон

- орнамент 2-3 цвета

Кападокийская

kapadokiuskaya shkola ikonopisi1

Вторая волна христианской иммиграции связана с эпохой иконоборчества. Прокатившееся в основном по крупным городам Империи, оно привело в каппадокийские скалы тысячи иконопочитателей. Укрывшиеся здесь мастера-иконописцы положили начало каппадокийской иконописной школе, расцвет которой, как и каппадокийского христианства в целом, приходится на X-XI в.в. Тогда в «Стране церквей» монастыри и храмы обустраивались в многочисленных подземных и скальных городах (например, знаменитый комплекс скальных церквей Корама (тур. Гёреме) расположен на площади 200 кв. км). В случае опасности их обитатели не только прятались в многочисленных скальных лабиринтах, но и закладывали камнями умышлено вырубленные на большой высоте окна и входы.

- строгость (аскетичность)

- примитивность (пещерные фрески)

- лица выразительные

- неанатомичность

- миндалевидные глаза

- не вытянутые лица (ближе к круглым)

- минимум цветов

- обилие орнаментов (но всего в 2-ух цветах)

- одежды не правильно расположены по телу

- живописность тонов

Столичная (Константинопольская)

konstsntinopolskaya shkola ikonopisi

Столичная школа появилась на базе иконописи Владимиро-Суздальской Руси XIV — XV веков. Мастера изучают старую живопись Владимиро-Суздальской Руси по остаткам фресок Переславля-Залесского, Владимира и по единичным экземплярам икон, относящихся к еще домонгольскому периоду. Она различается мягкостью письма и утонченной гармонией колорита.

В столичной школе был великолепно разработан уникальный стиль изображения одежд человеческих фигур. Приходится лишь удивляться гармонии, которую создавали старые профессионалы, из, казалось бы, несопоставимых слагаемых: четкой «математичности» линий абриса и прихотливой фантазии в изображении складок. 

- архаичность

- эллинистические традиции

- благородность лиц

- розовые выбеленные лица

- анатомичность

- без резких теней

- живописные складки

- сдержанные цвета

- обилие золота

- орнамент золотой

- положение тела анатомичное

- строгость

- мозаичность

- монументальность

Балканская (Сербская, Болгарская, Румынская, Западно-Украинская)

balkanskaya shkola ikonopisi

- примитивизм

- неразборчивость в цветах

- сухость (блеклость)

- иногда влияние столичной константинопольской и северо-греческой

- мало золота

- цвета фона, как правило, бледно-желтый, зелено-розовый

- контуры резкие

- краски не прозрачные

- непропорциональность фигур

Киевская

220px-Christos_Acheiropoietos

boris_i_gleb_kievskaya_shkola

- благородность черт

- монументальность

- в лицах мягкость теней

- осторожные пробела

- акуратный орнамент

- большая сдержанность в цветах

 - заполненность асистом

Московская

spas v silah_moskovskaya shkola-ryblev

- откровенно красный цвет

- мягкие плави

- почти не прописываются волосы

- пластичность

- мелкие черты лица

- руки, ноги маленькие

- непропорциональность

- лаконизм в складках одежды

- позднее стало характерным развивание одежд

Новгородская

novgorodskaya shkola ikonopisi1

Нарушение культурных контактов с Византией в XIII в. из-за вторжения на ее территорию крестоносцев (1204–1261) и татаро-монгольского нашествия на Русь заметно сказалось на искусстве Новгорода. Немногочисленные сохранившиеся иконы 2-й пол. XIII в. обнаруживают активизацию «почвенного», фольклорного начала («Святые Иоанн Лествичник, Георгий и Власий») или романские влияния («Св. Никола» мастера Алексы Петрова, 1294 г.).

К XV — нач. XVI в. относится ряд икон, ставших своеобразным эталоном новгородской школы: «Св. Илья Пророк»; «Знамение от иконы Богородицы» («Битва новгородцев с суздальцами»); «Чудо Георгия о змие»; «Чудо о Флоре и Лавре». В них по-прежнему встречаются красные фоны, локальные цветовые пятна, четкость и определенность форм, любовь к сочетанию красного и травянисто-зеленого, но эти черты становятся не приметой архаики, а сознательным эстетическим выбором, определяющим лицо местного иконописания. В то же время богатство ритмической организации композиций, изящество фигур показывают, что неоднократные прививки византийской культуры к новгородскому древу не прошли бесследно. 

- динамичность

- яркие цвета

- в одеждах активные пробела

- красный цвет пригашается зеленью

- влияние романской школы

- батальность сцен

Грузинская (Иверская)

gruzinskaya shkola Sergius_baccus

Наследие Кападокийской школы с Персидским влиянием

- непропорциональность фигур

- глаза большие сведены к переносице

- сдержанность цветов

- отсутствие орнаментов

- отсутствие декоративных элементов

ТЕМА: Психологический символизм жестов в иконографии

В первые века христианвства, вскоре после своего зарождения, иконописание выделилось в отдельную область художественного искусства. Это было обусловлено особой задачей иконы – не только изобразить личность Спасителя (Его человеческой природы) но и передать графически, тварными средствами неизобразимую нетварную благодать, которая была явленная во Христе как в Богочеловеке.

Цель иконы – изобразить преображение тварной плоти Божественным Духом.

Икона должна приоткрыть молящемуся перед ней человеку тайну того состояния Духа, которое было присуще изображенному на ней подвижнику.

Смысл иконы – быть образцем духовного состояния на молитве и руководством к правельной молитве (Господь призывает молиться в Духе и истине).

Таким образом икона прежде всего стремиться донести до нас внутреннее содержание событий – искупление рода человеческого Иисусом Христом в Его страданиях и славном Воскресении.

Для символического изображения духовного начала графическими средствами каноническая икона прибегает к особому выразительному языку сюда относится:

- обратная перспектива;

- изображение одного предмета на фоне другого – означает, что первый находится внутри, в границах второго;

Например, накидка над зданиями говорит о том, что событие происходит внутри помещения:

Sretenie-Gospodnja

Поэтому на иконе «Рождество Христово» ясли, в которых лежит младенец, изображены вне пещеры а на фоне нее:

ikona rogdestvo hrista

 - символизм жестов

Обычно жест Спасителя народное сознание понимает как благословение молящегося, поэтому на живописных иконах XIX нач.XX века пальцы правой руки Спасителя изображаются сложенными в так называемое священническое «имя славное — благословение» — когда они изображают греческие буквы ИИХР:1277133939_blagoslovenie-1

Но если внимательно посмотреть на традиционно древнерусскую или византийскую иконы мы вовсе не найдем там «имя славное — благословение», а обнаружим, что правая рука Христа имеет несколько иной жест (большой палец соединен с малым, средним, а остальные разогнуты)

0_9ce79_4de9201d_XXXL

Обратившись к историческим данным мы с удимвлением узнаем, что данный жест символизирует не благословение, а то что Спаситель изображен в процессе произношения речи – то есть «Я говорю», а именно Он благовествует Евангелие Царствия Божьего.

Еще дохристианскими портретистами этот жест был возведен для обозначения момента публичного выступления и был взят из тогдашней общественной практики. Уже у ассирийцев, египтян и индийцев имелся обычай по средствам перстосложений передавать что изображенные на картинах лица должны быть понимаемы именно говорящими, позже традиция жестикуляции и в культуре древнего средиземноморья (тоесть у римлян и греков)

Наиболее подробно о таких жестах пишет римский ритор Марк Фабий Квинтилиан в своей книге «Наставления оратору». У него идёт речь о девяти ораторских жестах, но мы выберем из них те, которые позже вошли в христианскую иконографию :

1. Безымянный палец подгибается под большой, остальные протягиваются вперёд. Этот жест характерен для начала речи, а так же для повествования, порицания или обвинения.

2.

ec2f5c21b484Два средних пальца подгибаются под большой, указательный и мизинец протягиваются вперёд.

Это «настоятельный» по Квинтилиану жест, либо активное начало речи.

3. 0_9b21b_acaf4184_LТри последних пальца подгибаются под большой. Протягивается указательный.

Это жест порицания и указания.

4. 8efd8a11e4c5Поджимаются большой, безымянный и мизинец.

Протянуты указательный и средний.

 

_

 ТЕМА: 6 родов икон

В святоотеческой литературе можно встретить широкий набор терминов употребляемых для обозначения, раскрытия или уточнения смысла вкладываемого автором в понятие «икона». Все перечисленные понятия на протяжении веков в разных контекстах использовались Св. Отцами в соотнесении с главным термином – икона – для его уточнения и утверждения. Они не заменяли его, а наполняли богатством оттенков, что наблюдается вплоть до окончательной победы иконопочитания в IX веке, когда термин «икона» стал основным не только для церковного искусства, но и важнейшим для православного богословия в целом. Особенно ярко иконоцентричностьбогословия проявилась у двух столпов иконопочитания – прп. Иоанна Дамаскина и прп. Феодора Студита. При этом слово «икона», как наи более полно и адекватно выражавшее суть явления, вобрало в себя многие оттенки предшествовавших и параллельных ему терминов. Из них в святоотеческом богословии наиболее часто соседствовали «образ» и «икона». Прп. Максим Исповедник в «Тайноводстве» не раз употребляет эти понятия рядом – как взаимодополняющие. В некоторых переводах на русский язык они передаются одним словом «образ», в других же – двумя: «τυπος» = «образ», «εικων» = «икона», «изображение». Николай Кавасила в своем истолковании Божественной Литургии также использует два термина рядом как разъясняющие один другой.

В «Третьем защитительном слове против порицающих святые иконы или изображения» прп. Иоанн Дамаскин ставит несколько вопросов. Среди них: что есть икона (εικων), как много родов образов (εικων) существует, что может быть изображаемо (εικονιζομενον – воиконовлено) и что нет, кто первый сделал икону (Иоанн 1893:99). Согласно прп. Иоанну, икона есть подобие (ομοιωμα), образ (παραδειγμα) и отпечаток (εκτυπωμα) того, что изображено, воиконовлено (εικονιζομενον). Прп. Иоанн детально не раскрывает содержание этих трех терминов, которые он употребляет, но по другим его высказываниям об иконах можно понять, что «подобие» говорит о наличии в иконе определенных свойств оригинала, первообраза, прототипа (προτοτυπω), «образ» – о причастности иконы к духовным, умопостигаемым качествам оригинала, «отпечаток», оттиск – о внешнем сходстве иконы с оригиналом, что полностью соответствует учению других Отцов. Особенно подробно прп. Иоанн говорит о родах икон.

Он выделяет их шесть:

1

Первый род образа (τροπος εικονος) – «естественный и во всем сходный Образ (εικων) невидимого Бога – Сын Отца, являющий в Себе Отца» (Иоанн 1893:101). Главное понятие здесь для прп. Иоанна – «естественный», ибо это Образ, рожденный в вечности «прежде всякой твари» (Кол. 1:15), Образ нетварный и потому «совершенно равный, во всех отношениях подобный Отцу, кроме того, что не нерожден» (Иоанн 1893:101). Сын – это Первоикона, Первообраз и Образ всех образов. Иконичность или «образность» естественна, она рождается из самой сущности, природы Триединого Бога. Второе Лицо Пресвятой Троицы в вечности рождается от Отца и как Сын, и как Слово-Логос, и как Образ Ипостаси Отца. Все другие виды образов сотворены, созданы или изготовлены «через подражание».

«Кто первым сделал икону (εικονα)?» – спрашивает прп. Иоанн Дамаскин. И отвечает: «Сам Бог первым родил единородного Сына и Слово Свое, Свою живую природную Икону (εικονα), во всем сходный образ (χαρακτηρα) Своей вечности, создал человека по образу (εικονα) Своему и по подобию» (Иоанн Д:1345;). Человек как образ Божий имеет способность и дерзновение восходить ко Господу Христу непосредственно, как образ восходит к Первообразу, благодаря онтологичной родственности, но к Отцу может восходить только через Сына: «Никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14:6). К без-образ-ному приходят через Образ, к невидимому – через видимый образ.

2

Второй род образа (τροπος εικονος), согласно прп. Иоанну, – это «находящееся в Боге представление (εννοια) о том, что от Него имеет быть, т.е. предвечный Его совет (βουλησις), всегда остающийся неизменным» (Иоанн 1893:102). Это представление развертывается в видимом тварном мире как первообразы (со строчной буквы, в отличие от Первообраза) и образы (εικονες) вещей и предопределения (προορισμοι) для событий. Св. Дионисий Ареопагит, на которого ссылается прп. Иоанн, пишет: «Первообразами (παραδειγματα)… мы называем предсуществующие в Боге в единстве творящие сущность логосы сущих, каковые богословие Называет предначертаниями (προορισμους) и Божественными и благими Пожеланиями, разделяющими и творящими сущее, в соответствии с которыми Сверхсущественный все сущее предопределил и осуществил» (Дионисий 1995:215-217). Сотворение мира – это как бывоплощение мысленных первообразов; каждый предмет, вещь, явление есть видимый образ невидимого первообраза – кроме своей непосредственной конкретности, он является «представителем», таинственным отпечатком небесного первообраза[4].

Поскольку вторая Ипостась есть Сын, Образ и Слово (Логос), прп. Максим Исповедник называет первообразы также логосами: «Для обладающих духовным зрением весь умопостигаемый мир представляется таинственно отпечатленным во всем чувственном мире посредством символических образов. А весь чувственный мир при духовном умозрении представляется содержащимся во всем умопостигаемом мире, познаваясь благодаря своим логосам» (Максим 1993:1,159-160). Но при этом он призывает читателя не отождествлять учение св. Дионисия и знаменитое учение Платона об идеях, находя в них сходство лишь формальное, терминологическое: «Платон, – пишет прп. Максим, – изложил учение об идеях и первообразах вульгарно и недостойным Бога образом; Отец же (св. Дионисий. – В.Л.), воспользовавшись термином, изложил мысль благочестиво… Прообразами (παραδειγματα) он азывает предсуществующие в Боге, в единстве творящие сущность, логосы сущих или предначертания (προορισμους)» (Дионисий 1994:215).

Взаимосвязь между собственно вещью, ее видимым образом и невидимым первообразом (мыслеобразом, логосом) исключительно важна для познания мира и Богопознания. Узрение образа вещи духовным оком веры возводит к таинственному ведению ее первообраза, а через него – к Первообразу.

3

Третий род образа (τροπος εικονος) есть «происшедший от Бога через подражание (κατα μιμησιν), т.е. человек» (Иоанн 1893:102). Принципиальное отличие образа Божия в человеке от Образа состоит в том, что человеческий образ – не естественный, не рожденный, а тварный, созданный; он «не может быть одной и той же природы с Несозданным» (Иоанн 1893:102). Это образ «через подражание». Прп. Иоанн имеет в виду подражание Первообразу – Сыну Божию Христу. Человек есть сотворенный образ рожденного Первообраза. Причем очень важно, что этот образ также сотворен Самим Богом.

4

Четвертый род образа (τροπος εικονος) – «тот, когда Писание создает образы и виды, и очертания (σχηματα και μορφας και τυπους) невидимых и бестелесных предметов», ибо мы «не в состоянии подниматься до созерцания духовных предметов без какого-либо посредства» (Иоанн 1893:102-103). Эти образы не придумываются искусственно, а порождаются своими невидимыми первообразами, архетипами, открываются пророкам и людям, обладающим духовным зрением, предлагаются каждому человеку в откровении Священного Писания. Сам Господь повествует о Себе через эти образы.

В книге «О небесной иерархии» св. Дионисий Ареопагит называет такие образы «иконами невещественного светодаяния» (αυλου φωτοδοσιας εικονα), «ангеловидной иконографией» (αγγελοειδεις εικονογραφιας), «священнообразными иконами» (ιεροτυπων εικονων), «священными символическими изображениями» (ιεροπλαστων συμβολων), «священными, таинственными покровами» (ιερων παραπετασματων) (Дионисий 1997:5-17). Согласно св. Дионисию (и прп. Иоанну Дамаскину), именно этот род образов необходим падшему человеку, ибо только через посредство вещественного человек может восходить к невещественному; видимый вещественный образ для него как бы духовный костыль, помогающий идти к познанию невидимого. Священные изображения необходимы для того, чтобы, созерцая их, человек восходил к тому, что ими означается, к тому, что не имеет чувственного образа.

Эти образы св. Дионисий разделяет на два вида: сходные (подобные – ομοιων) и несходные (неподобные – ανομοιων). Сходные – например, ум, слово, сущность, жизнь, свет – хотя и «возвышеннее» и «приличнее» чувственных образов, но все же далеки от того, чтобы быть верным отражением Божества, ибо Бог выше всякого ума, слова, существа, жизни, света. Несходные образы означают «не то, что Он есть, но что Он не есть», и они более свойственны Богу: например, невидимый, беспредельный, непостижимый. Эти образы ближе к истине, ибо Бог действительно ни с чем из существующего не имеет сходства. Как видим, проблему образа св. Дионисий связывает с катафатическим (καταφασεις) и апофатическим (αποφασεις) богословием: первое использует сходные (положительные) образы, второе предпочитает несходные (отрицательные).

5

Пятый род образа (τροπος εικονος) «предызображает (προεικονιζων) и предначертывает будущее» (Иоанн 1893:104). Особенность этого рода образа состоит в том, что он имеет ограниченное значение. Это хорошо видно на примере многих ветхозаветных образов, соотносимых с новозаветными лицами, событиями, картинами. Например, трехдневное пребывание Ионы в чреве китовом прообразует тридневное Воскресение Христово; жертвоприношение Авраамом сына Исаака прообразует искупительную жертву Христа; лествица Иаковля прообразует Боговоплощение Сына Божия. И таких ветхозаветных прообразов – многие десятки. Апостол Павел в Послании к Коринфянам, повествуя о исходе израильского народа из Египта и о чудесах, сопровождавших его, пишет: «Сїя же вся ωбрази прилучахуся ωнљмъ писана же быша въ наученїе наше, въ нихже концы вљкъ достигоша» (1 Кор. 10:11). Свт. Григорий Палама называет пятый вид образов «прообразами умного созерцания из Ветхого Завета». Ветхозаветные образы – это прообразы Нового Завета, они предвещали то, что должно произойти, но когда это сбылось, преобразовательное значение их было раскрыто и исчерпано.

Святитель Мелитон Сардийский (II в.), истолковывая переход народа израильского через Красное море как «предызображение» и «предзнаменование» новозаветной Пасхи, противопоставляет ветхозаветную Пасху и новозаветную как «прообраз», «притчу», «символ», «символический образ», «образ будущего», с одной стороны, и «реальность», «истину», «изъяснение» – с другой. В Пасхе Христовой ветхозаветный образ разрешился, исчерпал себя, истощился. Свт. Мелитон находит удивительные слова для описания сути происшедшего: «Истощился прообраз (τυπος), передав свой образ (εικων) Истине по естеству» (Мелитон 1966:82). Под «Истиной», что очевидно, свт. Мелитон подразумевает Господа Иисуса Христа. Ветхозаветный прообраз «растворяется» в Нем, как образ Истины – в Самой Истине по Своей природе (см. Ин. 1:17; 14:6). Более развернуто свою мысль свт. Мелитон объясняет в следующем отрывке: «Когда произойдет то, образом чего (является происходящее), тогда то, что содержит образ будущего, разрушается как ставшее ненужным, и образ Истины уступает место тому, что действительно существует… Всему свое время: образу – свое время, а реальности – свое время».

К проблеме ветхозаветных прообразов, предызображений уже в связи с иконами Православная Церковь вернулась через пятьсот лет, на VI Вселенском (Трулльском) Соборе (691-692). Его 82-е правило гласит: «На некоторых честных иконах изображается, перстом Предтечевым показуемый агнец, который принят во образ благодати, чрез закон показуя нам истиннаго Агнца, Христа Бога нашего. Почитая древние образы и сени, преданные Церкви, как знамения и предначертания истины, мы предпочитаем благодать и истину, приемля оную, яко исполнение закона. Сего ради, дабы и искусством живописания очам всех представляемо было совершенное, повелеваем отныне образ Агнца, вземлющаго грехи мира, Христа Бога нашего, на иконах представляти по человеческому естеству вместо ветхаго агнца: да чрез то созерцая смирение Бога Слова, приводимся к воспоминанию жития Его во плоти, Его страдания и спасительныя смерти, и сим образом совершившагося искупления мира«. Собор подтверждает неполноту, относительность некоторых ветхозаветных прообразов, их «истощание» после того, как предызображенное ими сбылось, и воспрещает их использование в иконописных изображениях. Соборное определение в некотором смысле повторяет доводы и терминологию святителя Мелитона. Истина явлена во всей своей чистоте и полноте в Боговоплощении; икона есть свидетельство Боговоплощения. Истина раскрыта Новым Заветом и предлагает новые образы – образы-свершения.

6

Шестой род образа (τροπος εικονος) «установлен для воспоминания о прошедшем» (Иоанн 1893:104). Прп. Иоанн имеет в виду два вида образа – словесный и живописный (собственно иконописный). Он цитирует следующее известное высказывание свт. Василия Великого: «Что повествовательное слово передает чрез слух, то живопись показывает молча чрез подражание» (Василий 1846:4, 296). В своем толковании данного высказывания прп. Иоанн утверждает: «Образ, нарисованный красками, родствен начертанному словом», а ниже уточняет: «Дело изображения и слова – одно». Тем самым Св. Отцы приравнивают иконный образ к словесному, что впоследствии сыграло исключительно важную роль в защите иконы. На VII Вселенском Соборе было отмечено следующее: если Бог, по мнению иконоборцев, неописуем, то Он неописуем не только в линиях и красках, но и словом; следуя иконоборческой логике, надо было бы запретить и словесные образы, но запретить их нельзя, ибо они даны как откровение Самим Господом в Священном Писании. С другой стороны, уравнивание словесного и живописного образов предъявляет строгие требования к иконному образу: икона должна раскрывать истину, должна свидетельствовать о ней, икона призвана учить точно так же, как учит словесный образ, между словом и иконой не может быть противоречий. Ведь Сам Господь есть источник и словесного, и зрительного образа: как Логос – словесного, как Образ – иконописного. Л.А. Успенский пишет по этому поводу: «…Единство литургических слова и образа имеет капитальное значение: эти два способа выражения служат друг для друга как бы взаимной проверкой, живя одной жизнью, имея одно и то же церковное созидательное действие. Отказ от одной из этих форм выражения Откровения влечет за собой упадок другой».

Для православного богословия иконы важное значение имеет предание об образе Спаса Нерукотворного. Согласно этому преданию, первый «живописный», иконный образ «изготовил» Сам воплотившийся Бог. Тяжело больной царь Эдессы Авгарь, услышав о Христе, послал к Нему приближенного с письмом и просьбой об исцелении. Господь по получении письма приложил к лицу плат (убрус), и на нем чудесным образом отпечатался Лик Спасителя, который был послан в дар эдесскому царю. Помолясь и приложившись к убрусу, царь выздоровел, и с тех пор от плата-иконы проистекало множество чудес. Это событие послужило Божественно-промыслительным свидетельством и историческим обоснованием не только необходимости икон, но и их чудодейственной целительной силы.

Итак, Сам Господь Бог есть источник всякого образа: Бог Отец родил Образ Свой, Сына; Бог сотворил человека по образу Своему; Воплотившийся Сын, Образ Бога невидимого, сотворил первый богочеловеческий образ на убрусе и открыл путь искусству иконописания.

В своем разграничении родов образов прп. Иоанн Дамаскин, как и другие Св. Отцы, использует разные слова для раскрытия или углубления понятия «образ»: икона, изображение, образец, подобие, оттиск, вид, очертание, фигура, отражение, первообраз (в значении второго вида образов), предопределение, предначертание, предызображение. Чтобы сделать классификацию Св. Отца более наглядной, попробуем свести перечисленные термины к одному – образ.

В результате получим следующую картину тех же шести родов образов:

1) Первообраз – Сын Божий и Логос;

2) первообразы – невидимые мыслеобразы видимых вещей, явлений;

3) образ Божий – человек;

4) образы видимые в тварном мире, как бы сама образная структура видимого мира, отражающая мир невидимый и возводящая к нему (мир есть икона Божия, по учению Св. Отцов);

5) прообразы – предначертания будущего в Ветхом Завете, но также прообразы будущих событий, данные в Новом Завете, например – Страшного Суда;

6) образы искусства – прежде всего словесного и изобразительного, о которых говорит прп. Иоанн Дамаскин.

Все эти роды образов соединены иерархически, их единство реализуется в восхождении к Первообразу.

(Источник: «ИКОНА И ИКОНИЧНОСТЬ» Валерий Лепахин).

ТЕМА: «СТРАШНЫЙ СУД»

strashniu syd

Иконографический сюжет Страшного Суда (С.С.), связан с темами, заимствованными в основном из Евангелия, Апокалипсиса, Слова преп. Ефрема Сирина и прочих произведений византийских и древнерусских святоотеческих памятников, а также из народных духовных стихов. Изображаются картины конца света, последнего суда над всем человечеством, воскресение мертвых, сцены адских мучений и райского блаженства. Истоки изображения восходят к IV в., к фресковой живописи катакомб. Позднее С.С. изображали в византийской, древнерусской и западно-европейской настенной живописи. В древнерусской иконописи самое раннее изображение С.С. относится к XII в.

В центре композиции Христос — Судия мира. На высоком престоле (или радуге (шаре) сидит Господь в белом (чаще в золотом) одеянии, в великом сиянии (мандорла в круге), окруженный всеми ангельскими силами, предстоящими со страхом и трепетом, и десницею своею благословляет святых, а шуйцею (левой рукой) указывает грешникам на свои язвы гвоздинные (или делает это огненным мечем Своего гнева. Иногда Господь держит в руке Своей Евангелие, в котором написано: приидите благословеннии Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие, — также: идите от Мене проклятии во огнь вечный). Над Ним написано: «Иисус Христос праведный судия» или «Иисус Христос, слава и радость святых» или только «IС ХС». Ему предстоят (иногда, колено преклонеными) Богоматерь и св. Иоанн Предтеча — ходатаи за людей. У их ног Адам и Ева — первые люди на земле (иногда преклоненные перед престолом, где возложены одежды Христа, Крест, орудия страстей и раскрытая Книга бытия, в которой записаны все слова и дела людей).

По сторонам от центральной группы сидят (справа от Христа  праведники:

1) лик апостолов на 12 престолах;

2) лик праотцов,

3) лик патриархов;

4) лик пророков;

5) лик иерархов;

6) лик мучеников;

7) лик преподобных;

8) лик благочестивых царей;

9) лик мучениц и преподобных жен,

за ними ангелы — стражи небесные, а слева – грешники.

Под апостолами — народы по своим чинам идущие на суд.

Вверху часто изображаются Бог Саваоф и Святый Дух, Архангел Михаил и ангелы света, низвергающие с небес сатану и ангелов тьмы, также ангелы, свертывающие свиток неба, что символизирует конец мира.

Ниже престола с Крестом и Книгой бытия (центр) изображается большая кисть руки, держащая младенцев, — «праведные души в руке Божией». Поблизости весы — «мера дел человеческих». Справа от весов — ангелы, слева — бесы, борющиеся за душу судимого человека.

В нижней части композиции обычно изображается летящий ангел на воздухе и трубящий в последний раз, и пишется сцена «по звуку труб Ангелов, тела умерших воскресают на Суд, Земля и море, отдающие своих мертвецов» и другие из видения пророка Даниила (также четыре зверя в одном круге (или каждый в своем), символизирующие «погибельные царства»: Вавилонское, Македонское, Персидское и Римское, или антихристово), причем нередко изображается сам пророк с ангелом. Под ними изображается земля, с городами и селениями, и море с кораблями отдают скоро мертвецов своих, которые выходят из гробов и из вод в великом изумлении, отдельно один от другого, и потом все возносятся на облаках; из числа их святые идут в сретение Господа, а грешники отходят на место осуждения. Вдали стоят пророки с хартиями, на которых написано – у Исаии: Господь на суд приидет со старейшины людей и с князи их (Ис.3,14); у Иоиля: да востанут и взыдут вси языцы на юдоль Иосафатову (Иоиль 3,12); у Даниила: мнози от спящих в земней персти востанут, сии в жизнь вечную, а онии во укоризну и стыдение вечное (Дан. 12,2).

Особенно большое место отведено сценам ада.

Ад — «геенна огненная» — изображается в образе красного зверя или красной огненной массы; на звере или внутри пламени сидит сатана — господин ада, с душой Иуды в руках. Из огненной пасти зверя поднимается к ногам Адама длинный извивающийся змей — олицетворение греха. На кольцах змия начертаны названия грехов. В самом низу — камеры ада, где бесы мучают грешников. Также изображение ада есть на иконе «Сошествие Христа во ад».

Рай бывает представлен несколькими сюжетами. Один из них — Лоно Авраамово: Авраам, Исаак, Иаков с душами праведников, сидящие под райскими деревьями. В другом сюжете на фоне райских кущ изображают Богоматерь, сидящую на престоле, двух ангелов и благоразумного разбойника, апостола Петра, подводящего праведников к вратам Рая.

Иногда Рай изображается как «Горний Иерусалим» с праведниками (пророки, апостолы, преподобные и др.) в нем. Под ним нередко помещают летящих в рай схимников, изображенных с крыльями.

Между сценами Рая и ада иногда изображают фигуру прикованного к столбу обнаженного человека: это «милостивый блудник», который «ради милостыни избавлен вечных мук, а ради блуда лишен Царства Небесного».

Сама икона сверху подписывается в разных вариациях, но по сути идинаково так: «Второе пришествие Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и Страшный Суд»; «Страшное Судилище Господне»; «Всеобщий и нелицемерный суд Господа нашего Иисуса Христа»; «Образ Страшного Суда Божия».

Икона может вмещать как полный набор сюжетов, так и сокращенный в зависимости от размеров доски.

ПОДДЕРЖИТЕ ПРОЕКТ

рассказать друзьям и получить подарок

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в LiveJournal

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>